В том же 1907-м году другой британский моряк, по имени С. Клэйтон, был третьим помощником на борту “Тайюаня”, одного из четырех маленьких пакетботов “Чайна навигэйшн компани”, которая отправляла суда из Иокогамы в Мельбурн. Одним чудесным летним утром, когда пароход проплывал по Целебесскому морю, спокойному, как масло, он заметил справа впереди то, что он поначалу принял — классический случай — за ствол плавучего дерева. Он нес вахту на мостике и слегка изменил курс судна, чтобы обломок не повредил корпус. Рассмотрев объект в бинокль, он был поражен его тростниковым цветом и заключил, что дерево было совсем лишено коры, что его заинтриговало. В то время как пароход приближался на всех парах к обломку, он нацелил бинокль на его переднюю часть и ясно увидел, как сначала появилось, а потом скрылось пятно, относительно маленькое, розового или алого цвета, как если бы открылась чья-то глотка.
Потеряв объект из виду, Клэйтон опустил бинокль, и его глазам предстало самое захватывающее в его жизни зрелище.
“Распрямившись почти до нашей высоты, а не в прежнем сжатом виде, извивался огромный змей сказочных размеров. Но, как он ни был чудовищен, его пропорции были утонченными, как у нашего английского ужа, только голова более угловата и с более ясными контурами”.
Именно в таких словах капитан Клэйтон описал в I960 году, по просьбе своих друзей, эту встречу, коща сам уже был в возрасте семидесяти четырех лет.
Уточнив, что речь ни в коем случае не могла идти об оптической иллюзии, так как животное находилось в каких-нибудь двадцати пяти метрах от него, когда оно максимально сблизилось с судном, старый моряк продолжал:
“Насколько я мог видеть, существо было точной копией наземной змеи. В нем было двадцать метров длины при соответствующем змее диаметре. Она была “тростникового” цвета, скорее, темного (само собой, что низ туловища я не видел), с такими пятнами или темно-коричневыми разводами, неправильно расположенными, которые при более тщательном осмотре казались сильно приближенными друг к другу. Его извивы были не вертикальны, как принято изображать на большинстве иллюстраций, но горизонтальны, в плане водной поверхности, и змей был весь, над ней. Кроме этих извилистых движений, я не мог различить больше никаких средств передвижения... Он, не казался испуганным близостью судна, но следовал точно своему курсу вдоль нашего, и его направление было прямо противоположным”.
Описание капитана не оставляет никаких сомнений в том, что касается змеиной природы виденного животного, вероятно какого-то огромного питона, о которых известно, что они иногда пересекают тропические моря, направляясь к дальним островам. Сам свидетель, впрочем, тоже разумно замечает:
“... Я спросил себя, а не питон ли это ошеломляющих размеров, немного похожий на южноамериканскую анаконду, только гораздо больше, который, может быть, плыл с одного острова на другой?”
Питон в двадцать метров? Это было бы двойным рекордом длины, принятой за максимальную для этого рода змей!
Однако капитан Клэйтон весьма уверен в точности изложения всех фактов.
“На самом деле мои личные оценки длины того змея были двадцать пять метров, но я поставил здесь двадцать, чтобы избежать возможного преувеличения”.
Не мог ли наш морской волк ошибаться, несмотря на все свои оценки и прикидки, от удивления, и не видел ли он обычного питона не больше десяти метров в длину?
Или действительно, существуют питоны в двадцать метров? Если это так, то он точно не принадлежит ни к одному известному виду, по крайней мере из наземных. Ведь ни в Азии, ни в Америке не услышать толков о наземных змеях действительно огромных размеров.
Тогда что? Это была действительно морская змея, в научном смысле, только гигантских размеров? Если судить по настоящему досье, то такие рассказы очень редки. Очень вероятно, что речь в данном случае идет о каком-то гигантском угре неизвестного вида, с раскраской как у средиземноморской мурены, столь ценимой римлянами. Однако не следует вовсе исключать первого объяснения. Ведь в конце концов, вид десятиметровой змеи толщиной с человека должен произвести весьма сильное впечатление, и, если дело происходит в открытом море, необычный характер зрелища может заставить удивленного наблюдателя изменить своей обычной точности глазомера.
То, что капитан Клэйтон был искренен, не подлежит никакому сомнению: “Я никогда сам не придавал этой истории большой важности. Ведь у меня, увы, нет никаких доказательств ее подлинности, я единственный человек, насколько знаю (весь экипаж был набран в Малайе и Китае), кто видел этого монстра”.
Случай на самом деле произошел во время завтрака, все были внизу, и даже старшина находился не на своем посту. Так что Клэйтон напрасно побежал к мостику в надежде привлечь чье-нибудь внимание к странному животному. Он никого не нашел. А когца рассказал о происшествии боцману, то тот посоветовал ему сильнее разбавлять водой местные напитки.
У этой истории был примечательный эпилог.
Кажется, в действительности чудовище капитана Клэйтона видели другие пассажиры, о чем он и не подозревал. Именно это следует из письма одного читателя, которое опубликовала “Дейли телеграф” 15 июня 1961 года. В этом письме мистер О.-Дж. Рас-муссен из Тонбриджа (Кент) уверял, что одним погожим летним днем в Целебесском море он с семьей, равно как целый корабль пассажиров и моряков, плывших на борту “С.-С. Тайуена”, видел некоего морского монстра, похожего на змея с темной кожей, который прокурси-ровал параллельно их судну в каких-нибудь восьмистах метрах по левому борту.
“Его шея скрывалась за уровнем воды, но были видны два горба дальше, разделенные водой, которая таким образом оставляла видимыми три части. За ними тянулся “след”, едва заметный, который, может быть, расходился на расстояние крикетного поля.
Это создание плыло параллельно нам в течение примерно получаса, затем свернуло налево, к западу, и полностью исчезло приблизительно за то же время”.
Между этими показаниями и тем — неизданным, подчеркнем это,— капитана Клэйтона, почти нет совпадений: ни в том, что касается числа свидетелей, ни по продолжительности встречи, ни по расстоянию, на котором она произошла, ни по маршруту, которым следовал морской змей,— короче никаких соответствий. Даже описания животного слегка отличаются друг от друга, но это вполне объясняется разной удаленностью наблюдателей от объекта.
Короче говоря, показания мистера Расмуссена подтверждают, и весьма весомо, сообщение капитана Клэй-тона и опровергают их не менее разительным образом. Этому, однако, есть несколько возможных объяснений.
Прежде всего, очевидно, что за полвека воспоминания свидетелей сильно стерлись, перепутались и дополнились воображаемыми чертами.
Однако маловероятно, что наблюдения велись не в одно и то же время. Хотя, может быть, отстояв вахту, офицер отправился спать в свою каюту, и только после этого мистер Расмуссенл остальные увидели вернувшегося зверя. Но тогда весьма удивительно, что отголоски этого последующего наблюдения не достигли ушей Клэйтона.
В действительности самое приемлемое объяснение таково: две встречи произошли не в одно и то же плавание и тогда имели отношение к двум совсем разным животным. “Тайюань” регулярно ходила между Иокогамой и Мельбурном и регулярно пересекала Це-лебесское море. Встреча, о которой сообщил в 1961 году мистер Расмуссен, не была им как-либо датирована. Следовательно, не исключено, что оба наблюдения были сделаны с борта одного и того же судна, но, вероятно, с разницей в дюжину лет.
