К
оглавлению
Станем на мгновение адвокатами самого дьявола. Признаем, что, хотя и очень тщательно выполненное, исследование Удеманса далеко от того, чтобы быть абсолютно убедительным и доказательным, особенно в том, что касается определения природы морского змея.
Во-первых, своим внешним обликом Megophias скорее похож на плезиозавра, чем на любого из млекопитающих. Но это еще не все. Некоторые из свидетелей, наблюдавшие эту змееподобную бестию достаточно близко, говорят о наличии у нее чешуи. Ошибка в наблюдении, утверждает Удеманс. Даже если это допустить, то надо признать, что нет никаких доказательств того, что такие прекрасно адаптировавшиеся к водной стихии рептилии, как плезиозавры, не могли иметь совершенно гладкой шкуры, потеряв чешую в процессе эволюции. Среди рыб наблюдается иногда подобный феномен, примером могут служить угри, и в то же время у наиболее приспособившихся к морской жизни млекопитающих, таких, как китообразные, совсем нет шерсти. Наконец, не забудем одного из самых редких сейчас представителей морских рептилий - кожистую черепаху (Dermochelys coriacea) - она уже не имеет чешуи ни на голове, ни на шее, ни на плавниках, а все, что осталось от панциря, превратилось в нечто вроде толстой, как бы выдубленной кожи.
Во-вторых, мы совершенно определенно знаем, что некоторые крупные рептилии мелового периода были лишены чешуйчатого покрова. В 1908 году натуралист из Канзаса Чарлз Стернберг обнаружил в слоях песчаника, относящихся к верхнему мелу, мумифицированные останки траходона, морского родственника игуанодона, с утиноподобным клювом. Его кожа была тонкой, усеянной бугорками, как мяч для игры в гольф, но совершенно лишена чешуи.
Остается, конечно, вопрос с усами. Но по размышлении можно заметить, что до Удеманса только старик Понтоппидан недвусмысленно говорил о них. Что касается пресловутой гривы, она могла состоять и из материала, отличного от шерсти или волоса: кожные выросты некоторых земноводных, например странная бахрома волосатой лягушки, и гибкие лучи плавников Некоторых рыб могут вполне сойти за гриву. Удеманс объясняет, что это украшение, замеченное у одних особей и не наблюдавшееся у других, является признаком полового диморфизма, как у львов, например. Но отметим, что у гривастых тюленей, к которым, по Удемансу, морской змей значительно ближе, самки имеют это украшение так же, как и самцы! Напротив, у многих современных видов ящериц - и ничто не мешает допустить, что этого не может быть у крупных пресмыкающихся,- кожные наросты, такие, как спинные гребни, подгрудки, шипы, зоб, почти всегда более развиты у самцов, если они у них, конечно, есть. Это особенно бросается в глаза у игуан, анолисов, драконов и василисков.
Удеманс считает присутствие пресмыкающихся в холодных водах Скандинавии почти недопустимым. Но что мы знаем, в самом деле, о физиологии гигантских рептилий мелового периода? Нет никаких доказательств того, что они были холоднокровными, то есть что их внутренняя температура тела следовала за всеми изменениями внешней температуры, как у современных рептилий. Однако и у последних этот процесс не всегда так жестко связан и зависит от размеров тела. Опыты Эдвина Колберта, Р.-Б. Коула и Чарлза Богерта над аллигаторами во Флориде показали, что скорость изменения температуры обратно пропорциональна их размерам. Можно предположить, вместе с профессором Жаном Пивто, что у доисторических гигантских ящеров мелового периода колебания температуры тела вслед за ее изменением в окружающей среде должны были иметь очень небольшую амплитуду. В некоторой степени рептилии могли иметь качества теплокровных животных, сравнимые с теми, которыми обладали птицы и млекопитающие.
У некоторых доисторических рептилий мелового периода эта “теплокровность” могла даже основываться на системе регуляции почти такой же совершенной, как и у существ с так называемой горячей кровью. Напомним: с одной стороны, некоторые палеонтологи считали, что наличие полых и наполненных, воздухом костей у динозавров должно было быть связано, как, например, у птиц, с постоянством температуры тела. С другой стороны, на отпечатках летающих рептилий мелового периода были найдены следы сальных желез и даже шерстяного покрова, что указывает на наличие у них процесса и системы терморегулирования. Короче, с очень большой вероятностью можно утверждать, что плезиозавры были способны сопротивляться температурам более низким, чем те, которые могут переносить современные рептилии, такие, как крокодилы. Кроме того, аргументация Удеманса содержит еще одно противоречие на этот счет: с одной стороны, он отказывает Megophias в принадлежности к рептилиям на том основании, что они часто заплывали в прибрежные шотландские и норвежские моря, но, с другой стороны, сам же подчеркивает, что морской змей предпочитает именно теплые воды и активно ищет более благоприятных климатических условий, совершая для этого впечатляющие миграции. На основании аргументов самого Удеманса можно также легко показать, что у Megophias довольно мало шансов оказаться родственником ластоногих: большинство этих животных обитают в приполярных водах арктических и антарктических морей, и если они по каким-либо причинам покидают их, то при этом стараются воспользоваться холодными течениями, выходящими из этих районов. Напротив, Megophias никогда не встречались, за редким исключением, ни в холодных водах Ледовитого океана на севере, ни ниже 45-й параллели на юге, что еще более примечательно. Изучение географии встреч с морским змеем показывает, что он практически никогда не покидает теплых течений.
Аргументация, основанная на выбрасывании при дыхании фонтана теплого пара из ноздрёй, теряет большую Часть своей убедительности, если принять, что крупные доисторические рептилии могли быть теплокровными. С другой стороны, даже отклоняя это предположение, мы видим, что контакт между выдыхаемым воздухом и окружающим, более холодным, играет лишь вторичную роль в конденсации пара при дыхании китов. Если бы это было иначе, как можно было бы видеть фонтан у кашалотов в тропиках? В действительности дыхание становится видимым, как след самолета, летящего в стратосфере, в результате снижения температуры, вызываемого резким падением давления сжатого газа: воздух, накопленный в легких и находящийся в них под повышенным давлением, резко вырывается наружу при открывании дыхательного отверстия, давление быстро падает, и содержащиеся в нем пары воды конденсируются. Следовательно, рептилии, поднявшиеся из глубины, также могут иметь “видимое дыхание”. Из современных водных рептилий только морские игуаны с Галапагосских островов иногда выбрасывают небольшие струйки пара из ноздрей. В таком случае...
Как видите, вопрос о “млекопитающей” природе Megophias далек от разрешения абсолютно определенным образом. Даже если принять аргументы д-ра Удеманса. По всей видимости, самым сильным доводом в пользу его теории являются очевидные волнообразные колебания тела морского змея в вертикальной плоскости при движении, это единственное, что строго поддерживает гипотезу голландского ученого.
Если у Вас есть собственные наблюдения странных водных существ (монстров) или более-менее надежная информация о таких наблюдениях, пожалуйста, напише мне.
Ваш, Dr Gray
